Общество и профсоюзы

«Спрятались на болоте, так и выжили»: очевидец Великой Отечественной о военном лихолетье

Когда началась война, герою нашего материала, бывшему директору Зароновской школы Александру Гущенко было всего 12 лет. Вместе с родителями и старшим братом он жил под Витебском, в деревне Добрино. Военное лихолетье прочно врезалось в его память.

В воскресенье 22 июня мужская половина семьи Гущенко окучивала картошку в огороде, мать ушла в город по делам. Она и принесла страшную весть о войне. Военнообязанных среди Гущенко не оказалось: сыновья были еще малы, отец – стар. Он участвовал в Первой мировой, четыре года провел в плену, поэтому знал: семью надо обезопасить. По поручению отца дети выкопали в саду окоп и выстлали его бревнами.

– Наша деревня находилась между двумя шоссе (на Бешенковичи и Сенно), – вспоминает Александр Гущенко. – Как-то утром мы увидели наши войска. Они отступали…

В начале июля в Витебске приступили к эвакуации промышленных предприятий. На восток Советского Союза отправили 37 фабрик и заводов. В тыл уходили вагоны с оборудованием и готовой продукцией. До 9 июля (начало оккупации) город покинули станкостроительные заводы (имени Кирова и Коминтерна), трикотажные фабрики и льнопрядильная «Двина». Все, что не было вывезено и представляло хоть малейшую ценность, подлежало уничтожению согласно директивам.

– В деревне Медведка была хлебная база, так ее сожгли. Люди поспешили туда за зерном. Все собрали, даже горелое. Это спасло нас от голода в первый военный год, – рассказывает собеседник.

До прихода немцев успели сжечь и табачную фабрику. На ее месте собирали табачную пыль: ее замачивали, сбивали в решете в комки, заворачивали в газету и курили.

***

Мать Александра, вернувшись как-то из города, где торговала молоком, рассказывала, что евреям (в начале войны они составляли более 70% населения Витебска. – Прим. авт.) нашили на рукава желтые повязки. Потом их сгоняли в гетто, на правый берег Двины (сегодня это улица Ильинского. – Прим. авт.). Только во время переправы погибло свыше 300 евреев, всего в областном центре их уничтожили около 20 тысяч.

В городе появились виселицы, повсюду висели объявления о расстреле за любое нарушение.

В деревнях, по словам Александра Гущенко, гитлеровцы вели себя не очень нагло. Однажды фашист зашел к ним в дом и начал искать продукты. Обнаружив масло, разделил кусок пополам и часть оставил хозяевам.

Настроение у оккупантов изменилось после поражения под Сталинградом. А когда в 1944 году к Витебску подошли советские войска, всех жителей Добрино немцы погнали в деревню Замошье. Сельчане видели, как взрываются дома в городе. Потом на Бешенковичском шоссе появились гитлеровцы, за ними низко летели советские самолеты Ил-2. Всю ночь грохотали орудия. Семья Гущенко спряталась на болоте, так и выжили.

– Когда фронт чуть отодвинулся, мы решили возвращаться домой, – продолжает рассказывать Александр Гущенко. – Выбрались на шоссе, а там трупы. Так и ехали по мертвецам. Вернулись на пепелище – родная деревня сгорела. Если бы нас отсюда не выгнали, мы бы все погибли… В соседнем поселке дома уцелели, но после боя улицы были заполнены мертвыми немецкими солдатами. Мы запрягали лошадей, цепляли борону или плуг и стаскивали убитых в воронки от взрывов.

Старший брат Гущенко после освобождения Витебска ушел на фронт. Для Александра же встреча с фашистами в июне 1944-го стала последней.

Виктория ДАШКЕВИЧ

Фото автора