Память о «Ревире»: история брестского лагеря военнопленных и современный мемориал

В 1941 году в окрестностях Бреста было организовано 4 крупных лагеря для советских военнопленных. Самый большой из них – «Ревир», что в переводе с немецкого означало «лазарет». До сентября 1939 года здесь размещалась польская военная химическая часть, поэтому среди военнослужащих сохранилось и старое название «химгородок».  Позже располагался лазарет 22-го медико-санитарного батальона 22-ой танковой дивизии, который в трагическом 41‑м и стал тем самым «Ревиром».

Несмотря на близость лагеря к Брестской Крепости, в летописи не так много сохранившихся материалов-мемуаров. Но в одном из них, записанном со слов врача Юрия Петрова, указано, что «числа 8 июля нами было отобрано более 100 тяжелораненых, которые вместе с нами были доставлены в Брест, в Южный городок. Из шталага 307 (Бяла Подляска). Здесь был развернут так называемый «лазарет для советских военнопленных». По факту – фабрика смерти. В основном здесь доживали свои последние дни те, кто получил тяжелые ранения, кто был болен и не мог продолжать сражаться. По свидетельству фельдшера 333-го стрелкового полка Александра Леонтьева, «особо трудной была осень 1941 и весна 1942 года. Каждый день гибли красноармейцы, трупы их свозили в общий ров, укладывали штабелями и жгли. А дизентерия и тиф косили людей сотнями». В зимний период 1941–1942 гг. ежедневная смертность в лагере составляла 80–100 человек.

Начальником лагеря был майор Александр Дулькейт, командир 125-го стрелкового полка. Используя знание немецкого языка и определенную свободу в перемещении, он добывал для раненых и больных питание, одежду, одеяла. Первоначально доступ в лазарет был более-менее свободным, через санитаров родные могли что-то передать тем, кто оказался за колючей проволокой. Однако продлилось это недолго. Осенью 1941 года положение усугубилось отсутствием медикаментов и поступлением большого количества раненых пленных с фронта. Люди доставлялись сюда полураздетые. Для обеспечения их хоть чем-то, умерших хоронили без одежды, передавая ее живым.

История «Ревира» собирается по крупицам, в основном из воспоминаний. В Брестском областном краеведческом музее также хранятся материалы, в которых указано, что «территория лагеря была обнесена колючей проволокой, а в семи бараках находились военнопленные. Один барак был для тяжелобольных. Хлеба давали по 180 граммов в сутки, горячую еду один раз в день – баланду из тухлой требухи». А чтобы пленники не могли сбежать, на ноги им выдавали колодки и деревянные башмаки. Чтобы понять, как выглядел этот вариант обуви, можно обратиться к экспозиции краеведческого музея. В 1971 году сюда был передан такой экземпляр одной местной жительницей – ее бабушка в годы войны укрывала у себя в доме сбежавшего узника лагеря.

Как писал В. Купчиков в своей книге «До последнего патрона» об одном из узников лагеря «Ревир» Михаиле Супоневе: «но и в этих адских условиях люди не прекращали борьбы. Был организован штаб, руководивший помощью раненым и их защитой, в него вошли командиры и политработники, размещенные в офицерском помещении четвертого блока».

Доподлинно известно, что 23 июля в лагерь военнопленных «Ревир» был доставлен тяжело раненный командир 44-го стрелкового полка, героический защитник Брестской Крепости майор Петр Гаврилов. Как позже вспоминал Петр Михайлович: «Это были страшные годы. Трогательной, самоотверженной заботе незнакомых тогда мне людей я обязан тем, что выжил в первые недели моего пребывания в Брестском лагере. Советские военнопленные врачи поместили меня в инфекционный корпус. Гитлеровцы боялись заразиться и не заходили сюда. Несколько жен командиров 44-го полка собирали продукты у крестьян и передавали нам в госпиталь. Скоро, правда, возможности для таких передач закончились. В лагере был установлен строжайший режим. Ежедневно нас, запряженных вместо лошадей в телегу, заставляли увозить из лагеря и сваливать в ямы десятки умерших от ран и истощения товарищей».

Просуществовал лагерь относительно недолго – в период с лета 1941-го по апрель 1942. За это время через него прошли около 15 тысяч человек, в мае 1942 г. в живых оставались около 3 тысяч. Небольшая часть военнопленных весной была отправлена в Германию. Большинство же погибли в лагере от голода и болезней (особенно дизентерии).

Спустя много лет история лагеря военнопленных «Ревир» зазвучала вновь. В период с 2012 по 2018 гг. здесь обнаружены и перезахоронены останки 2 704 воинов Красной Армии. В 2015 году на средства Брестского областного объединения профсоюзов на месте захоронения установлен новый памятный знак. При финансовой поддержке Федерации профсоюзов Беларуси на братской могиле размещены гранитные плиты, выполнены подсветка и ландшафтное планирование прилегающей территории, обустроен газон, высажены зеленые насаждения. Здесь регулярно проходят акции по озеленению и благоустройству, к важной миссии мудрые взрослые стараются подключать молодежь, ведь именно в их руках дальнейшее сохранение истории. В преддверии Дня победы традиционно в память о героях трагических сороковых проводятся митинги, а на гранитных плитах вновь появляются живые цветы как символ того, что жизнь продолжается.

Лагерь «Ревир» – это не просто точка на карте, это глубокая рана в истории Бреста, напоминание о жестокости войны и бесчеловечности, которую она порождает. Говоря об этом страшном объекте, мы говорим о тысячах судеб, оборванных или искалеченных, о страданиях, которые невозможно забыть.

Анастасия НОЗДРИН-ПЛОТНИЦКАЯ

Фото автора