О целевой подготовке, студотрядах и молодых специалистах – интервью с Сергеем Клишевичем

– Сергей Михайлович, в стране завершилась приемная кампания для целевиков. Сам механизм работает не первый год, но этим летом подходы к нему усовершенствованы. С точки зрения законодателя: какие слабые места удалось исправить и за счет чего целевой набор из обычного закрытия текущих кадровых проблем сегодня превращается в инструмент стратегического планирования?

– В части стратегии – обратите внимание, что на целевое обучение сейчас зачисляют в первую очередь, то есть до основных сроков вступительной кампании. Еще лет 15 назад ситуация была обратной: на такую форму обучения шли те, кто не поступал на бюджет. Абитуриенты ждали свои баллы, и если по конкурсу не проходили, то заключали договор. Это действительно помогало закрыть целевые позиции, но по факту здесь мы имели достаточно слабого студента, его, образно говоря, приходилось тянуть. Перенос зачисления на самый старт вступительной кампании кардинально изменил логику процесса. Сегодня целевое обучение – это осознанный выбор. Более того, в этом году по решению Министерства образования предприняты системные меры, которые обеспечивают реальный конкурс абсолютно на всех целевых специальностях. Ранее, допустим, на подготовку по профессиям, критически востребованным в экономике, абитуриента могли зачислить даже при наличии всего одного заявления на место. Сейчас же правила строго регламентированы: организация – заказчик кадров обязана обеспечивать конкурс. Это создает здоровую конкуренцию и позволяет отбирать действительно лучших, наиболее мотивированных ребят.

Расширен также список заказчиков для целевой подготовки: теперь это могут быть и крупные частные предприятия, которые важны для конкретного региона. Другой вопрос, что на любое целевое место необходимо обоснование. То есть, условно говоря, руководитель не может ввести в штат ставку программиста и тут же отправить учиться своего сына. Тем самым наряду с обязательным конкурсным отбором исключаются злоупотребления и коррупция.

К слову, такая форма обучения – это нормальная, еще советская практика, к которой мы сегодня возвращаемся. Думаю, целевиков будет все больше, особенно на медицинских специальностях под конкретный запрос областных и районных учреждений здравоохранения.

– В большей степени целевой набор и создавался для закрепления кадров в регионах. По вашему мнению, что важнее, чтобы молодые специалисты оставались там после отработки: высокая зарплата, льготное жилье или культурная жизнь, которой в малых городах нередко не хватает?

– Раньше это была зарплата, сейчас – перспектива по жилью. Из-за роста стоимости квадратного метра люди ищут уже не работу возле дома, а, условно, дом возле работы. Понимают, что реальнее построиться от конкретного предприятия.

Сегодня, если анализировать в целом, ситуация по закреплению кадров улучшилась в промышленности, а вот что касается сельского хозяйства, то здесь вопросы остаются. Возьмем, допустим, район недалеко от Минска. Какие условия молодежи ни создавай, она все равно сравнивает с близкой столицей. Или, например, ветврачу проще лечить котов и собак в городе, чем работать по животноводческому профилю в деревне. Поэтому я бы еще отметил условия труда именно на самом производстве: насколько там хорошая материальная база, банально тепло ли в цеху или на ферме, есть ли горячая вода и так далее. Как констатирует Президент, факты бесхозяйственности еще не искоренены повсеместно, и именно они зачастую отталкивают молодых специалистов.

– Если продолжить тему вклада молодежи в экономику страны, то прямо сейчас в разгаре третий трудовой семестр. На ваш взгляд, какую главную миссию несет студотрядовское движение сегодня: это больше экономический проект для республики или все-таки идеологический, который учит молодежь ответственности?

– Возможно, ключевое слово здесь – сознательность. Скажем откровенно, молодежь имеет множество частных альтернатив помимо студотрядов – такси, доставка еды, курьерская работа, выдача заказов и так далее. Однако такой труд не приносит ни развития по основной специальности, ни полезного опыта. Например, если молодой человек 10 лет отработает, выдавая заказы, но через какое-то время эта форма торговли исчезнет, он окажется не нужен, а его ровесники за это время разовьют навыки, компетенции, сделают карьеру по основному профилю образования. Поэтому, на мой взгляд, студотряды – не столько про деньги, сколько про сознательное получение опыта в своей или смежной сфере. Это ведь уникальный шанс – заранее посмотреть условия труда и состояние интересующего молодого человека предприятия либо научиться чему-то по будущей профессии, скажем, на заводе.

Есть, безусловно, и элемент идеологии, когда студотряды едут на крупные молодежные стройки, например, на возведение патриотического центра в Брестской крепости или Национального исторического музея. Кроме того, государство здесь выступает основным заказчиком работ. То есть это еще и форма господдержки молодежи.

– На какие еще знаковые объекты отправились этим летом наши студотрядовцы и сколько реально может заработать студент за месяц?

– Весьма широко студотрядовское движение сейчас организовано по отраслевому принципу. Студентов принимают наши машиностроительные флагманы – МАЗ, БЕЛАЗ и другие. Зарплата зависит от нормы почасовой оплаты, то есть потенциально студент может получить столько же, сколько работник предприятия. Ограничений нет. Единственный момент – какое-то время тратится на обучение, знакомство с выполняемыми операциями. Поэтому по факту зарплата без опыта работы, естественно, будет несколько меньше.

– Как сегодня в целом государственная политика помогает раскрывать потенциал молодых людей, связывая их личный успех с развитием страны?

– Это, кстати, правильный вопрос, потому что зачастую личный успех молодые люди ошибочно связывают с возможностью работать на себя и никому не подчиняться. Такова доминирующая установка на частном рынке труда, на котором мы видим обвал и дробление больших частных структур типа компаний программистов, где кадры сейчас стремятся уйти в самостоятельный наем. Это такая западная модель эгоистического успеха, когда молодой человек воспринимается как изолированная единица и должен пробивать себе дорогу в одиночку. Наша же государственная политика нацелена на раскрытие потенциала молодежи, где личные достижения неотделимы от общих.

Для Беларуси сейчас актуально развивать реальный сектор экономики и сельское хозяйство, обеспечивающие национальную безопасность, а это невозможно без соответствующего воспитания еще со школы в духе коллективизма, ответственности за страну и своих близких. Общий успех – общее дело, и никак иначе. И наше государство помогает молодым людям связать свои стремления с развитием страны через конкретные работающие механизмы. У нас действуют специальные фонды Президента по поддержке одаренной молодежи, реализуются различные проекты, позволяющие парням и девушкам из любого региона выйти со своей инициативой. Государство предоставляет выпускникам вузов и колледжей первое рабочее место – молодой специалист защищен социально, он сразу включается в реальный сектор экономики, ему помогают с решением жилищного вопроса, гарантируют поддержку при создании семьи и рождении детей. Это и есть наш белорусский путь построения социально ориенти­рованного государства.

Наталья КОВАЛЕВА

Фото БелТА